«Только представьте себе, что у вас есть шанс сыграть роль в чьей-то судьбе»: Моника Левински на TED2015

monica-lewinsky-ted-talk-cta

Моника Левински — представительница той небольшой группы людей, достигших 40, у которых нет ни малейшего желания вернуть свои 22.

«Когда мне было 22, я влюбилась в своего босса», — без лишних церемоний начинает Моника свой монолог на сцене TED2015. «А к 24 это привело к катастрофическим последствиям».

Левински просит зал поднять руку в ответ на вопрос: «Кто не ошибался в свои 22?»

«Не проходит ни единого дня, чтобы я не вспоминала о своей ошибке и не жалела о ней», продолжает она. «В 1998 году, после того, как мне вскружил голову невероятный роман, я оказалась втянута в такой политический, судебный и информационный вихрь, который я даже не могла себе вообразить».

Медиа-ландшафт середины 1990, конечно, отличался от того, что мы имеем сейчас. Левински указывает на то, что все новости в то время получали, главным образом, из трёх основных источников: чтение газеты или журнала, радиовещание и просмотр телевизора. Но как же поступить с романом действующего президента?

Благодаря этому грандиозному скандалу, мир пришел к цифровой революции. Впервые в истории традиционные новости загрузили в интернет пространство, один клик, и вот уже весь мир в курсе событий.

Левински добавляет, что она мало понимала, что происходило вокруг нее в то время. Всего за одну ночь она прошла путь от никому не известной фигуры, до всемирно униженного и оскорбленного человека.

«Я стала первым человеком, потерявшим репутацию в мировом масштабе почти мгновенно».

Если вы закроете глаза и мысленно вернетесь в то время, вы, возможно, вспомните те крошечные фото, подогревшие скандал: снимок Левински с разлетающимися волосами, замедленное видео, где Левински в черном берете протягивает руки, чтобы обнять Президента Клинтона, стоп-кадр Левински, с поднятой правой рукой, в знак протеста импичмента Клинтона.

Главная деталь скандала в том, что все внимание было сфокусировано на Левински.

«Сейчас я признаю, что делала ошибки — особенно, когда носила этот берет, но внимание и обсуждение, которое я получила, было беспрецедентным», — утверждает Моника. «На меня сразу же повесили клеймо бродяги, шлюхи, проститутки и, конечно же, «той девки»». Я была известна под великим множеством прозвищ, но узнаваема немногими. Ясное дело. Трудно представить, что «та девка» вполне осязаема, и кроме того, у нее есть душа.

Хотя Левински умалчивает об этом, но у «той самой девки» была хорошо поставленная речь. О Левински едва ли было слышно со времен скандала, исключая интервью с Барбарой Уолтерс в информационной программе 20/20 в 1999, где она представляла новую линию косметики «Сlub Monaco Lipstic». Поэтому далеко не многие смогли бы узнать ее по голосу, услышав ее где-то до сегодняшнего выступления. И с тех пор как она написала статью для журнала Vanity Fair в прошлом году, это ее второе публичное выступление после исчезновения с глаз публики и переезда в Лондон в 2005 году, для того, чтобы изучать психологию общественности в Лондонской Школе Экономики. Она также выступала на саммите Форбс в октябре.

« В 1998 я потеряла свою репутацию и достоинство. Я потеряла себя», продолжает Левински. «То, что происходило со мной 17 лет назад, не имело названия. Сейчас это называется кибер-издевательства».

Левински детально описывает самые тяжелые, на ее взгляд, моменты этого скандала: это тот момент, когда The Star Report представил Конгрессу записи её личных разговоров, тайно записанные Линдой Трип, после чего они стали достоянием общественности. Вскоре они были показаны по телевидению и обнародованы онлайн. Левински называет те записи «худшей своей частью» и утверждает, что они очень сильно пристыдили ее. Она говорит, что ей самой было трудно поверить в то, что она слышала, она с ужасом представляла, какое впечатление создала о себе.

«В 1998 это не было привычным делом», говорит она. «Я имею ввиду кражу личных разговоров, информации или фотографий, с целью показать все это на весь мир. Сделать публичными…без согласия, без какого-либо контекста, без сострадания».

Конечно, в наше время в этом нет ничего особенного. Возьмем, к примеру, прошлый год: появление фотографий обнаженной Дженнифер Лоуренс и других знаменитостей, взлом The Sony и утечка глубоко личных переписок, обнародование 100 000 фотографий, видео на сайте SnapChatLeaked.com. Но в 2010 году произошел случай, повергший Левински в шок. Тайлер Клементи был первокурсником в университете Ратгерс, его сосед по комнате установил веб-камеру и случайно записал видео, где Клементи находился в романтических отношениях с другим мужчиной. На следующий день после публикации видео, Тайлер прыгнул с моста Джорджа Вашингтона.

«Смерть Тайлера, трагическая и беспощадная, стала поворотным моментом для меня», говорит Левински. «Эта ситуация задела опыт моего прошлого. У меня открылись глаза на этот мир унижений и издевательств, и я увидела нечто страшное. Каждый день люди, особенно молодые люди с психологическими или умственными отклонениями, терпят такие публичные издевательства, что не видят смысла жизни в следующем дне».

«Унижение — это не только что-то личностное, но и культурное, в каком-то смысле слова».

«В течение почти двух десятилетий мы медленно сеем и выращиваем семена позора и унижения в нашей культурной почве», говорит она. «Сайты со сплетнями, папарацци, реалити-шоу, политика, выпуски новостей, вторжение в личную жизнь».

Левински приводит концепцию «культура унижения» Николауса Мил.

«Она говорит, что рынок возник там где, публичное унижение стало товаром, а стыд – индустрией. Как на этом делают деньги? Клики. Чем сильнее унижение, тем больше кликов; больше кликов — больше рекламных долларов. Мы затянуты в опасную схему: чем больше кликов на ту или иную сплетню, тем дальше мы влезаем в жизнь человека. И чем дольше мы это делаем, тем больше мы кликаем».

Так что же дальше?

«С каждым кликом мы делаем выбор», говорит Левински. Она пропагандирует «культурную революцию».

«Публичное унижение, как кровавый спорт, должно прекратиться», продолжает она. «Нам необходимо вернуться к первоначальному пониманию сострадания и сопереживания».

Левински цитирует другого оратора TED, Брене Брауна, который занимается исследованием чувства стыда. По словам Брауна, опубликованным в твиттере, в 2014 году «Стыд не может пережить сострадание».

Левински призывает каждого человека стать «участником», а не сторонним наблюдателем, когда дело доходит до публичного унижения. «У меня было несколько черных дней в жизни. Но сострадание моих друзей, семьи, коллег и даже незнакомых людей, спасло мне жизнь. Сострадание даже одного человека может очень много значить», утверждает она. «Слова поддержки помогают преодолеть негатив».

«Интернет является неким мостом межу людьми. Интернет-сопереживание другим дает преимущества всем нам. Только представьте себе, что у вас есть шанс сыграть роль в чьей то судьбе».

Левински обращает внимание на вопрос, который возник на почве ее внезапного появления: Почему сейчас? Она подчеркивает, что ее решение вернуться под свет прожекторов, это ее личное решение, не продиктованное никакими политическими мотивами.

Ее ответ: «Потому что пришло время. Пришло время остановить хождение на цыпочках вокруг своего прошлого. Время вернуть свою историю себе», говорит она. «Всем, кто сгорает от стыда и публичного унижения, необходимо знать одну вещь: вы можете пережить это. Я знаю, это сложно. Это не может пройти безболезненно, быстро, легко, но ваша история может закончиться иначе».

Автор перевода: Вероника Гусева
Источник: blog.ted.com