Поле, топливо и лес: Fellows Friday с Санга Мозесом

 

blog_ff_sangamoses

Когда бывший бухгалтер Санга Мозес встретил на дороге, вдали от дома, свою сестру, которая носила дрова вместо того, чтобы быть в школе, его жизнь изменилась. Он знал, что быстро исчезающие леса Уганды оказывают огромное влияние на окружающую среду, но он не осознавал повседневного эффекта, который этот процесс оказывает на жизнь его семьи и всей деревни. Сегодня со своей компанией «Eco fuel Africa» Мозес помогает фермерам превратить сельскохозяйственные отходы в топливо для приготовления пищи, а также спонсирует проекты по посадке деревьев. Здесь он рассказывает Ted Blogs о быстро меняющейся экологической обстановке в Уганде и о том, как он надеется помочь восстановить леса страны как можно быстрее.

Вы начинали как бухгалтер, сегодня вы бизнесмен, занятый в проектах по охране природы. Расскажите, в какой момент изменился ход вашей жизни?

Я работал в одном из крупнейших банков Уганды, и это значит, что я жил вдали от родной деревни. Однажды я решил проведать мать и младшую сестру. Это была среда, и я встретил сестру по дороге, когда она несла дрова. Она увидела меня и заплакала. Она сказала: «Я должна была быть в школе сегодня, но мама отправила меня за дровами. Я делаю это как минимум дважды в неделю».

Увидев ее, я поначалу не удивился, потому что, будучи ребенком, я тоже ходил за дровами. Сначала я не понял, что же тут не так. Когда она начала плакать, я подумал, что, может быть, мама больна или случилось что-то ужасное  дома. Я помог ей сложить дрова, и мы присели на минутку. Я спросил: «В чем проблема? Почему ты плачешь?». Он ответила: «Это из-за дров. Я должна была быть в школе сегодня. Но мама сказала мне прогулять школу и отправиться за дровами». Я ответил, что поговорю с мамой и отвезу ее в школу в город, где я работал, чтобы ей больше не пришлось ходить за дровами. Но когда я поговорил с мамой, она сказала: «Нет, ты не можешь этого сделать. Она – все, что у меня есть, я стара, я не выживу без нее. Если ты заберешь ее, я умру». Я вернулся в город, но этот разговор преследовал меня. Я действительно больше не мог жить прежней жизнью. Я постоянно думал о своей сестре, которая была близка к тому, чтобы потерять единственную возможность лучшей жизни – образование. Я был ребенком, выросшим в сельской местности, и мою жизнь изменило образование.

Я не был уверен в том, что нужно делать. Все, что я знал, — это как быть бухгалтером и работать в финансовом учреждении. Но однажды ночью я спросил себя: «Если я не сделаю что-нибудь, тогда кто? Я только жалуюсь, что ничего не могу сделать, а моя сестра не может ходить в школу потому, что ей приходится ходить за дровами».

Маленькая девочка из Уганды, переносит деревья. Именно эта картина перевернула жизнь Санга Мозеса. Фото: Eco-fuel Africa
Маленькая девочка из Уганды, переносит деревья. Именно эта картина перевернула жизнь Санга Мозеса. Фото: Eco-fuel Africa

Погодите, но почему же это стало проблемой, ведь вы сами, будучи ребенком, собирали дрова?

Когда я рос, лес был рядом. Сегодня его больше нет. Я, бывало, пас коров, когда был ребенком, и мы пасли их в лесу – это было весело, мы играли в прятки. Но нынешние дети лишены этой роскоши. Сегодня это пустая земля – она просматривается на 50 км, буквально, потому что это пустыня. Проблема в том, что как только люди истощают немногие оставшиеся рядом леса, они вынуждены забредать дальше в поисках дров. Поначалу я думал, что делаю из мухи слона, думая о дилемме, стоявшей перед моей сестрой, но потом стало ясно, что она не единственная в своем роде. Так много людей – детей, таких же, как она, которые не могут ходить в школу, потому что в деревнях уже не осталось деревьев. В своем офисе, где у меня был доступ к интернету, я поискал информацию и обнаружил, что Уганда уже лишилась около 70% своих лесов. Согласно статистике ООН, к 2052-му году в Уганде не останется лесов совсем, если ничего не будет сделано для сдерживания нынешнего уровня обезлесивания. Через несколько лет стране придется импортировать дрова. Но мы говорим о людях, которые живут меньше, чем на 2 доллара в день. Если мы будем импортировать дрова, смогут ли они их покупать? А если не смогут, как они будут выживать?

То есть, вы обнаружили связь между изменениями в окружающей среде и угрозой образу жизни вашей деревни?

Да. Речь идет об экосистеме в целом. Когда я был младше и у нас был лес, мы были полукочевниками – общиной, которая содержала крупный рогатый скот и кочевала за ним. Было просто заботиться о скоте, потому что сезоны были устойчивыми, дожди предсказуемыми, у нас была вода. За последние десять лет все изменилось в худшую сторону. Сегодня засухи стали постоянным явлением. На самом деле, в этот момент, когда я говорю с вами, моя семья перегоняет скот на отдаленные земли, поскольку в деревне не осталось воды, — и это тоже вызвано исчезновением лесов. Даже в национальных парках животные погибают, популяция буйволов становится все меньше, а люди вторгаются туда в поисках воды. Люди борются за то, что еще осталось. В горных районах, где вырублены все деревья, холмы стали настолько сухими, что трескаются. Когда идут дожди, оползни накрывают людские жилища, происходят наводнения – люди гибнут. Это не тот мир, в котором я рос.

Мне стало очевидно, что есть возможность спасти оставшиеся леса, а также создать устойчивый бизнес. Я решил бросить свою работу.

Каков был ваш план?

Первой моей идей было продавать плиты для приготовления еды на солнечных батареях. Я подумал, что, возможно, если у каждого в деревне будет такая плита, детям не придется пропускать школу и ходить за дровами. Я купил несколько плит, чтобы отдать одну матери, а другие продать соседям. Но через две недели мама позвонила мне и сказала: «Приезжай и забирай свою штуковину. Я не могу пользоваться ей по ночам, иногда пыль попадает в пищу, а когда идет дождь, мы не едим, потому что она не работает». Стало ясно, что плита – не решение проблемы. Мне пришлось начать все сначала.

Просеивание биоугля. Фото: Eco-fuel Africa
Просеивание биоугля. Фото: Eco-fuel Africa

Как вы пришли к идее превращения отходов в топливо для приготовления пищи?

Когда моя первая задумка провалилась, я пошел к доктору Да Сильве, университетскому профессору, главе департамента по возобновляемой энергии в Макерере, который я посещал. Я сказал: «Я пытаюсь найти решение проблемы обезлесивания нашей страны, но я всего лишь бухгалтер. Я понятия не имею, что делать». Он дал мне большой список книг, и я прочел о возможности превращения фермерских и городских отходов в чистое топливо для приготовления пищи, в процессе производства органических удобрений. Это имело смысл, поскольку Уганда преимущественно сельская страна, но никто не использует сельскохозяйственные отходы – их просто сжигают или оставляют загрязнять деревни. А засухи снизили урожайность полей и истощили почвы.

Так я обнаружил решение двух проблем: обезлесивания и пищевой безопасности. Это было очень волнитующе. Я вернулся к Да Сильва и сказал, что мне очень нравится эта идея, но я не знаю, как превратить ее в реальность. Он предложил мне помощь своих студентов, сказав: «Если мои ребята смогут работать с тобой, мы поддержим тебя в любом случае». Он отвел меня в класс и сказал: «Этот молодой человек настолько чокнутый, что думает, что он может решить проблему энергетического кризиса в стране. Кто хочет ему помочь?». Все подняли руки.

С помощью профессора и его студентов, а также используя университетские возможности, мы изобрели две технологии. Одна – это переносная печь для обжига, сделанная из старых бочек для нефтепродуктов. Ее можно перевозить на велосипеде или переносить при помощи двоих людей. Мы раздаем их фермерам, обучаем их тому, как обжигать и просеивать отходы сельского хозяйства, производя порошок, известный как древесный уголь. Они продают его нам, а остатки, крупные части угля, оставляют себе в качестве удобрения. Мы также изобрели простые машины – ничего необычного – для превращения угля в топливо, которое горит в тех печах, которые люди уже используют. Людям не приходится менять способ приготовления пищи: он выглядит точно так же, как обычный древесный уголь, но горит дольше и чище. И он не такой дымящий. Также мы сформировали организацию из женщин, которые продают топливо обратно членам деревенской общины.

Прессовая машина, формирующая биоугольные пеллеты. Фото: Eco-fuel Africa
Прессовая машина, формирующая биоугольные пеллеты. Фото: Eco-fuel Africa

Какие виды зерновых дают отходы, которые вы перерабатываете?

Вся органика может быть переработана – кукуруза, бобовые, рис и все, что растет на поле. Все, что обычно остается после сбора урожая.

В каком году вы начали этот бизнес, и каких результатов смогли добиться сегодня?

Мы начали в июне 2010-го, но первый успех на рынке пришел к нам только в ноябре того же года. С тех пор, бизнес значительно вырос, он утроился. У нас есть 25 штатных работников и сеть из 2500 фермеров, которые производят уголь. Эти мелкие фермеры не работают на нас напрямую, они независимые предприниматели, но мы даем им технологии и знания, а они затем продают нам то, что произвели. Каждый фермер зарабатывает примерно 30 долларов в месяц, вдобавок к основному доходу, а для некоторых из них это и есть единственный источник дохода. И еще у нас есть 260 женщин продавцов, франшизополучателей. Они торгуют в киосках – в среднем зарабатывают 5 долларов в день от продажи нашего топлива. В своих общинах они считаются женщинами со средним уровнем дохода.

То есть это коммерческое предприятие? Или вы тратите весь доход на посадку деревьев?

На самом деле, это некий гибрид. Часть денег вкладывается в расширение сети, привлечение новых фермеров и продавцов и на зарплату сотрудникам. Но часть нашего дохода идет на посадку деревьев. Мы работаем в партнерстве с деревенскими общинами, со школами. Школы очень рады этому, потому что они хотят воспитать в детях идею устойчивого развития. Мы передаем деревья школам, а также мы основали команду «I Am For Trees» — что-то вроде клуба скаутов. Обычно они говорят: «В субботу мы бы хотели посадить несколько деревьев. Можете дать нам несколько саженцев, чтобы посадить их в нашем парке?». Примерно так это происходит.

Сколько деревьев вы уже посадили?

Около 150 тысяч, но мы еще далеки от того, что хотелось бы сделать. Это то, что мы может сделать сейчас, учитывая размер нашего бизнеса и масштаб задуманного мероприятия. Надеюсь, по мере расширения, мы будем сажать больше деревьев. Наш вклад – это все еще капля в море, потому что наша страна практически лишилась своих лесов. Потребуется много времени и ресурсов для восстановления потерянного.

Проси, микро-предприниматель Eco-Fuel Africa. Фото: Eco-Fuel Africa
Проси, микро-предприниматель Eco-Fuel Africa. Фото: Eco-Fuel Africa

Что дальше?

Ну, план таков – дальнейшее расширение и обучение большего количества фермеров, привлечение большего количества сообществ, включение большего количества школ в наш проект «I Am For Trees» и остановка истощения оставшихся лесов. У нас сохранилось около 30% лесов, но они находятся в огромной опасности. А мы пока не восстановили и 10% от утраченного. Мы пока работаем на небольшой территории. План в том, чтобы расширяться как можно быстрее, чтобы убедиться в том, что те леса, что еще остались, не пойдут на дрова, и чтобы восстановить уже вырубленные леса.

Мы занимаемся пропагандой среди местных жителей, поскольку продаем топливо, — так мы пытаемся убить двух зайцев. Мы показываем, как работает наше топливо, привлекаем больше фермеров, больше продавцов, больше школ. Показываем видеоролики об угрозе потери лесов, пытаясь пробудить в людях чувство важности сохранения лесов и мотивируя их на посадки деревьев. И мы приглашаем местных лидеров на эти встречи. Но, честно говоря, я не думаю, что мы можем решить эту проблему самостоятельно. Мы предлагаем решение, но есть необходимость убедить местных жителей и правительство, чтобы они поняли, что простые граждане не могут сами посадить все деревья, которые необходимы.

Автор перевода: Екатерина Луконина
Источник: blog.ted.com

Похожие статьи

12 TED выступлений в честь Дня Земли
Будущее приближается. 6 сфер, в которых нас ждут большие перемены