Что могут почерпнуть американская и британская системы образования из опыта развивающихся стран?

Ученики в Палтане, Индия, пытаются найти ответ на серьезный вопрос в одной из школ Сугата Митра в Облачных лабораториях (Cloud labs). Как считают Митра и его партнер по проекту «Творить чудеса с Microsoft» Адам Браун, есть кое-что, что их западные коллеги могут почерпнуть у школ развивающегося мира.
Ученики в Палтане, Индия, пытаются найти ответ на серьезный вопрос в одной из школ Сугата Митра в Облачных лабораториях (Cloud labs). Как считают Митра и его партнер по проекту «Творить чудеса с Microsoft» Адам Браун, есть кое-что, что их западные коллеги могут почерпнуть у школ развивающегося мира.

Адам Браун окончил школу в США и сейчас запускает некоммерческий проект — строит школы в Гане, Лаосе, Никарагуа и Гватемале. В противоположность Брауну, Сугата Митра — победитель TED 2013, работает в школе в Индии и в настоящее время является профессором в Великобритании, где его исследования в области самостоятельного образования вновь возвращают его в начальные классы. Оба эти активиста знают принципы функционирования  как типичных западных школьных классов, так и классов развивающихся стран. И оба говорят, что Запад не всегда лучше.

Браун и Митра объединились в команду благодаря проекту «Творить чудеса с Microsoft», чтобы внедрить обучающую платформу Митра «Облачная школа» (School in the Cloud) в школы Брауна «Карандаши Надежды» (Pencils of promise). В то время как герои нашей статьи ведут совместный проект в сельской школе в Гане, мы обсудили с ними по скайпу весьма провокационный вопрос: «Чему может научиться Запад в сфере образования у развивающихся стран?» Состоявшаяся беседа была переполнена идеями.

Для начала, может ли каждый из вас назвать три урока, которым Запад может поучиться у развивающихся стран в сфере образования?

Адам Браун: Я думаю, в развитых странах, мы привыкли считать, что у нас есть ответы на все вопросы, и  что эти знания проникнут и к людям, находящимся в низу социальной пирамиды. Но на самом деле, есть множество вещей, которым можно научиться в неожиданных местах. Вот три особенности, которые заметили наши сотрудники и команда:

1. В американской системе образования, учителя, как правило, принято считать экспертом. В нашей традиционной модели обучения один преподаватель ведет урок перед 30 детьми. Но процесс преподавания еще и является одним из самых эффективных способов учиться. Приятно видеть, как работают образовательные модели, в которых дети могут сами быть преподавателями. Такую модель обучения широко распространил Сугата Митра с помощью своей Среды для самостоятельного обучения (Self-Organized Learning Environments (SOLE)), в которой много раз в процессе обучения совсем убирают учителя и дают возможность ученикам одновременно как учиться, так и обучать друг друга.

2. В Соединенных Штатах предполагается, что ребенок должен сидеть во время обучения. Детям не следует ерзать, требуется полностью сосредоточиться. Но научные исследования показывают, что активность мозга значительно усиливается после 20 минут физической активности. Важная часть процесса обучения, которую мы можем наблюдать в развивающихся странах — между занятиями дети бегают, играют в поле, купаются в реке, забираются на гору. По причине того, что в классе не всегда имеются парты, они часто обучаются сидя на полу, периодически передвигаясь по классу. В итоге все это приводит к лучшему запоминанию и обобщению информации.

3. Третья особенность касается обучения чтению. Считается, что чтение — это просто превращение букв в звуки в нашей голове, грамотность — это и есть, в самом деле, преобразование символов в звук, и эти символы могут принимать различные формы. Обучая детей, мы обычно активизируем у них две способности — слух и зрение, они воспринимают слова на слух и смотрят на их написание. Но дети могут обучаться лучше, если включить третью способность — пространственное мышление — с помощью такого метода, как язык жестов. Мы запускали пилотные программы, в которых дети изображали символы жестами, и это приводило к феноменальному ускорению освоения грамотности.

Сугата Митра: Очень ценные наблюдения. Я затрудняюсь ответить на вопрос «Чему развивающиеся страны могут научить развитые страны в сфере образования», поэтому я хотел бы переформулировать его так: «Чему дети могут научить нас в области обучения?» Потому что это в своем роде так глупо, что в течение тысяч лет мы никогда не спрашивали их об этом. Вот три вещи, которым я интуитивно научился:

1. Первое наблюдение: уменьшение количества ресурсов влечет за собой активизацию сотрудничества. Это кажется очевидным, что если есть один компьютер и пятеро детей, они могут бороться за него, и в таком случае, никому ничего не достанется, или же они могут прийти к соглашению о том, что они хотят сделать. Я считаю, это очень полезно для детей — учиться приходить к соглашению, этот урок я привез из Индии, и взялся попробовать применить его в Англии, — и, к моему удовольствию,  урок сработал там точно так же. Сначала дети спросили: «Почему вы выключаете компьютеры?» Я ответил: «Вы, ребята, не станете разговаривать друг с другом, если я оставлю их все включенными». Как только я это сделал, в США и Великобритании словно возник экран, встроенный в стену на улице в трущобах Дели, демонстрируя те же результаты.

2. Всеобщая сплченность вокруг одного экрана усиливает понимание прочитанного. Обучение чтению всегда происходило в индивидуальном порядке. Когда читаешь с бумажного носителя, не очень удобно читать вместе, в то время как при использовании хорошего большого экрана, это вполне комфортно. Когда дети читают с экрана вместе, они, в результате, быстро учатся читать тексты уровня сложности взрослого человека. Иногда люди мне не верят. Они говорят: «Как дети могут читать Harward Business Review и что-то понимать?» На что я отвечаю: «Не знаю, но, кажется, они что-то понимают». Вместе с двумя студентами я занимаюсь измерением этих результатов. Это очень интересная находка, которая весьма уместна в США,  где у многих детей существуют сложности с пониманием прочитанного. Если методика действительно работает, она может стать простым решением данной проблемы. Другими словами, что может быть проще, чем сказать: «Выключите несколько компьютеров и читайте вместе».

3. Третья вещь — это то, о чем только что сказал Адам: дети в классах развивающегося мира много двигаются, так как не находятся под присмотром. Они бегают, мешают друг другу, они делают все то, что вы бы не сочли уместным делать в классе — но при этом результаты хорошие. Как-то я внедрял в Лондоне свою систему SOLE с 9-летними детьми, и в процессе обучения они производили просто невероятный шум. В конце занятия я спросил: «Не мешал ли вам шум?» Одна маленькая девочка сказала: «Когда я слышу голоса моих друзей, я чувствую себя более расслаблено». Это было откровением — я никогда раньше не думал об этом. Она лучше концентрировалась потому, что слышала звуки голосов вокруг нее. Это на самом деле улучшало учебный процесс.

Все эти наблюдения очень интересны. Давайте обсудим то, что упомянул Сугата: уменьшение ресурсов активизирует сотрудничество. Адам, вы наблюдали что-нибудь подобное?

Адам Браун: Я, безусловно, согласен с этой идеей. Как предприниматель, я думаю о многом, с точки зрения бизнеса, очень часто выходит так, что наилучшая тренировка для генерации идей — ситуация ограничения ресурсов. Это обычная практика: людям выдают ограниченные ресурсы и говорят: «А теперь иди и реши эту проблему». И затем вы наблюдаете, как появляются неожиданные, инновационные идеи. Я думаю, это подходит и для образовательного процесса.

Сугата Митра: Вы напомнили мне об очень популярном занятии среди детей в Индии — самолеты. В городах дети имеют возможность себе купить хорошие уменьшенные копии самолетов для игры. Но в деревнях и трущобах дети делают себе самолеты из двух палочек от мороженого. Не правда ли, это по-настоящему творчески и оригинально?

Есть ли другие постоянно доступные ресурсы, кроме компьютеров, в классах Облачных школ (Cloud schools), или вы и их выдаете в ограниченных количествах с целью активизации сотрудничества?

Сугата Митра: Самое существенное оборудование в классе — это компьютеры, их, как правило, шесть или семь, с хорошими, большими экранами высокого разрешения. В двух школах я также установил Xbox-ы (игровые приставки). Преподаватели сочли, что я не в своем уме. Они говорили: «Дети не будут ничего делать, кроме игры с приставкой». Но я считаю, можно смотреть на это с другой стороны: если они все время играют, это означает, что то, что мы просим их делать, не так интересно, как Xbox. В таком случае, нам следовало бы переосмыслить задачи, которые мы ставим перед ними. Однажды мы провели эксперимент — я задал учащимся действительно интересный вопрос и они начали работать над ним, после чего я нарочно сказал: «Кстати, у вас там Xbox есть». Как предсказывали другие учителя, все принялись играть. Но все же остались три маленьких мальчика, которые продолжали работать над вопросом. Я подошел к ним и сказал: «У нас серьезные проблемы. Если все продолжат играть, моя программа SOLE потерпит неудачу. Можете помочь?» Один из детей встал и пошел прямо к Xbox, встал перед экраном и сказал: «Мы с вами в процессе важного образовательного эксперимента. Ребята, вы не против вернуться к работе?» И, знаете что, другие дети послушались.

Это интересно. Они начали выполнять роль учителя. Адам, вы ранее упоминали, что для детей важно иметь возможность учить. Это и есть то, что вы часто наблюдаете в классах развивающихся стран?

Адам Браун: Это происходит чрезвычайно часто. Даже вне класса — это просто образ жизни. Все чаще в западной культуре родители чувствуют потребность защищать своих детей,  поэтому взрослыми владеет чувство постоянной необходимости быть рядом со своим ребенком, с конкуренцией колледжей и прочего у детей несколько групп учителей, как только они выходят из школы, они идут к репетитору, закончат с репетитором — начинают заниматься с родителями. Очень редко один ребенок учит другого. А в развивающихся странах можно видеть, как родители уходят, проводя целый день в поле, а дети предоставлены сами себе. Часто ожидается, что старшие дети присмотрят за младшими. Это часть культуры. Я думаю, что ученик способен рассказывать сверстнику лучше учителя, так как они ближе к тому, чтобы быть равными, смотрят на мир сквозь похожие призмы. А ребенок, который учит, развивает у себя повышенное чувство ответственности, потому что, как я думаю, каждый из нас знает, что ты не сможешь чему-либо научить других, пока сам в этом до конца не разберешься. Я наблюдал это в десятках стран.

Сугата Митра: Я также часто наблюдаю подобное явление в Индии, дети присматривают друг за другом. Хочу рассказать об одном наблюдении, которое, возможно, заинтересует вас, Адам. Есть одна ситуация, в которой ребенок становится учителем, и это не работает: если он становится им непосредственно в классе. Если вы возьмете и объявите ученикам: «Так, теперь Адам будет учителем», то многие дети сделают следующее: они возьмут указку, поднимут ее и скажут: «Всем сидеть тихо. Чтобы я ни слова не слышал». У детей есть представление, что учитель — это надсмотрщик. Когда они на улице или дома, и рядом нет родителей, тогда они помогают друг другу. Если вы спросите их, они скажут: «Я помог ему завязать шнурки». Они не скажут: «Я учил его завязывать шнурки». Я думаю, между первым и вторым заявлением есть большая разница. То, о чем мы говорим с Адамом, как об альтернативе того, что сейчас происходит в школах — преобразовать «обучение» в «помощь в самообразовании». С таким подходом, я думаю, дети будут учиться намного лучше.

Есть ли разница в отношении к посещению школы? Мне кажется, в Соединенных Штатах школа — это всегда то, что мы «должны делать». Это не какая-то увлекательная и интересная возможность. Отличается ли отношение к школе в Индии, в Гане или в других странах, которые вы повидали?

Сугата Митра: В Индии все точно так же. Дети идут на учебу с неохотой, у них мрачные лица по утрам. Если вы поинтересуетесь, они ответят, что не совсем понимают, зачем ходят в школу, за исключением того, чтобы видеться со своими друзьями — это действительно радость. И это не означает, что они не хотят узнавать новое, это означает, что им не дают знания подходящим для них способом. Нас заставляют учиться только одним определенным образом, и, я думаю, по этой причине многие из нас чувствуют себя по утрам немного мрачными. Когда знаешь, что тебе будут говорить сидеть тихо, конспектировать, запоминать – настроение не самое лучшее.

Адам Браун: Я наблюдал разные ситуации. Я видел общины, в которых образование не является высоким приоритетом, отчасти, причиной является то, что родители сами не образованы. Они никогда не видели настоящие преимущества, которые можно получить, и у них есть более насущные повседневные заботы. Чаще «да», чем «нет», корнями мотивов детей являются мотивы общества, в котором они находятся. Требуется некий катализатор, чтобы возбудить желание к обучению, это может идти от родителей, вдохновляющего городского учителя, бабушек и дедушек, начальника села, старшего брата. Как только дети чувствуют поддержку в своем начинании, многие вопросы снимаются.  Если в обществе есть катализатор, можно предсказать большую склонность к образованию и к возможностям, которые оно предоставляет. Я думаю это применимо и к западным детям тоже.

Сугата Митра: Есть целеустремленные дети. В возрасте примерно 11, 12, 13 лет, можно найти как в Индии, так и в Великобритании — детей, которые говорят: «Я должен хорошо учиться в школе, и тогда я стану инженером». Но, что касается 6-ти и 7-ми летних, для них подобная цель еще слишком далека. Они думают о школе как о месте, где они изучают разные вещи, и большую часть времени им не нравится манера, в которой их обучают. Также я думаю, когда родители и другие взрослые говорят детям: «Ты должен идти в школу» — это не самый лучший подход. Если школа могла бы быть увлекательной, если бы в школе был Xbox, к примеру, я думаю, это бы не было так трудно сделать, чтобы дети хотели идти в школу. В эксперименте со встроенным в стену на улице компьютером, родители обычно жаловались мне, что дети не возвращаются домой. Я размышлял наедине собой: «Это ведь одни и те же дети — они ненавидят школу, но и они же не хотят возвращаться домой от своего придорожного компьютера. Почему так происходит?» Изменения происходят тогда, когда детям дают возможность учиться так, как они этого хотят.

Есть ли какие-то особые навыки, привычки или способности у учащихся из Индии и Ганы, которым полезно было бы научиться западным учащимся?

Сугата Митра: Мы просто провели эксперимент, который можно посмотреть на видео, в котором участвовали дети похожих возрастов из Ганы и Соединенных Штатов, отвечая на один и тот же вопрос —  «Почему синий кит такой большой?» — в обстановке самостоятельного обучения. Мы получили примерно идентичные результаты. Которые, я думаю, сами в себе содержат урок: когда дело доходит до мотивированного, самостоятельно направляемого обучения, дети не отличаются от страны к стране. Это потрясающая новость. У нас нет необходимости разрабатывать различные решения для различных социально-экономических слоев. Если все делать правильно, дети будут увлеченно заниматься как в Гане, так и в Соединенных Штатах.

Адам Браун: Есть одно основное качество, которое я наблюдал у разных учащихся из многих развивающихся стран — настойчивость. Я не хочу сказать, что его нет в западной культуре, но учащиеся из развивающихся стран сталкиваются со значительно большими потенциальными препятствиями, чем большинство детей на Западе. Нужно пройти через огромное количество трудностей, чтобы стать студентом университета, когда начинаешь жизнь в бамбуковой хижине без проточной воды, когда никто в твоей семье не получил даже среднего образования. Требуется огромная настойчивость, чтобы в таких условиях добраться до уровня выпускника университета. Я думаю, в развивающихся странах по достоинству оценивают трудности этого пути. Из-за этого, есть надежда, что когда кто-то добьется успеха, то они начнут помогать своей общине в том же объеме. Я надеюсь, это так и будет продолжаться, и это также очень полезно и для западной культуры. В настоящее время мы романтизируем людей, которые идут вперед и оставляют позади то, откуда они, но по-настоящему прекрасный и сильный поступок — когда  видишь, как в развивающихся странах, даже если человек не может вернуться обратно к своим родственникам, он находит способ помочь им выбраться из нищеты. Я не хочу сказать, что этого не происходит в западной культуре, но в развивающихся странах это происходит постоянно.

Сугата Митра: Я провел большую часть своей жизни в Индии, и только последние 8-9 лет нахожусь за ее пределами. То чувство, которое описал Адам, это первое, отсутствие чего я заметил в западном обществе. Я задумался, почему так, но ответ прост: потому, что там нет дефицита. Если взять молодых мужчину или женщину, которые зарабатывают хорошие деньги, они думают: «С моими родителями все хорошо, нет необходимости высылать им деньги». И они правы. Но в этом есть ирония. Молодые люди, в конечном счете, перестают стремиться. Адам очень вежливо говорит о том, что бедность ведет к какой-то системе ценностей — хорошей системе ценностей — но бедность — это не хорошая вещь, поэтому мы должны изобрести новый путь, ведущий к этой системе ценностей, но без подлинной бедности.

Студенты школы «Омега» в Гане удаленно беседуют с Адамом Брауном и Сугатой Митра. С помощью проекта «Творить чудеса с Microsoft», «Карандаши Надежды» (Pencils of Promise) и «Облачная школа» (School in the Cloud) объединились, чтобы разработать новую модель образования.
Студенты школы «Омега» в Гане удаленно беседуют с Адамом Брауном и Сугатой Митра. С помощью проекта «Творить чудеса с Microsoft», «Карандаши Надежды» (Pencils of Promise) и «Облачная школа» (School in the Cloud) объединились, чтобы разработать новую модель образования.

 

Какой урок каждый из вас лично извлек из общения со студентами из Индии, Ганы или других стран?

Адам Браун: Я отчетливо помню время, проведенное в нескольких акрах от свалки в Пном-Пене, в Камбодже. Это ужасающее, адское место, просто невыносимо смотреть, как на краю его живет население, которое посылает детей на свалку собирать мешки с мусором из жесткого пластика, за который они могут выручить примерно 10-15 центов. Когда мне был 21 год, я присоединился к организации, которая называется Детский Фонд Камбоджи, которая вытаскивает детей из подобного положения и отправляет их в место, где им предоставляется качественная еда, медицинское обслуживание и полное образование. Как-то я вернулся обратно и, идя по краю свалки, встретил ребенка, который там жил. Я спросил его и его друга, кем бы они  хотели стать, когда вырастут. Им не могло быть больше 10 лет, они сборщики мусора. И один из них посмотрел на меня и сказал, что хотел бы быть юристом, а второй сказал, что хотел бы стать премьер-министром. Я помню, как был поражен величиной мечты этих детей. Как взрослые, особенно взрослые из западных стран, мы ожидаем, что дети осознают ограничения своего положения, и поэтому, они будут подавлены тем, как велики их мечты. Но эти дети были очень серьезны. Они не собирались ограничивать себя рамками того положения, в котором они находились в тот момент. Это был огромный урок, который навсегда отложился в моей памяти. Когда вы слышите, что ребенок в подобном положении говорит, что хочет быть главой своей страны — это чрезвычайно подавляет, мотивирует и вдохновляет одновременно.

Сугата Митра: Урок, которым я хочу поделиться, совершенно другого плана. Я научился у пятилетнего ребенка из США. Его как раз обучали умножению в столбик. Беседуя с ним, я спросил: «Почему ты с трудом переносишь умножение?» Без малейших колебаний он ответил: «Потому что я мог бы использовать телефон. Почему я должен умножать числа таким способом — на бумаге?» Он был по-настоящему раздражен. В тот момент я осознал важную вещь, ответом на этот вопрос было: «Они тратят зря твое время». Я проводил лекцию пару дней спустя и решил обсудить этот вопрос. Я сказал: «Может быть, пришло время перестать обучать арифметике на бумаге?» И, боже мой, сообщество учителей словно взорвалось — они хотели убить меня: «Как можно не преподавать арифметику? Это основа основ начального образования». Но на кого рассчитано начальное образование? На пятилетних и шестилетних. И мой пятилетний друг был чрезвычайно раздражен им. Я многому научился благодаря этому разговору с ним.

Вы пока еще не так давно сотрудничаете, но не могли бы вы поделиться, какие плоды принесло внедрение в школы «Карандашей Надежды» (Pencils of Promise) Среды для самостоятельного обучения (SOLE)?

Сугата Митра: Мы активно развиваем проект. Наша точка соприкосновения в следующем: SOLE – это эффективный и недорогой метод, потому что он лучше всего работает, используя всего несколько компьютеров. Поэтому если мы внедрим SOLE в школы Адама, и немного реструктурируем ее, то получим новую модель школы, на которую захотят взглянуть другие. Работа с Адамом бесценна для меня в плане того, что его школы, которых он открыл немало — работают  там, где еще нет моих. Я пока не в состоянии решить проблему устойчивости, и я хочу найти верный способ, чтобы сделать это. Интересно узнать, до чего мы сможем докопаться вместе. Первые 2 среды начнут функционировать через несколько месяцев.

Адам Браун: Лесли Энгл, наш директор отдела по управлению информацией, работает с человеком со стороны Сугаты Митра в отношении формализации вида нашей программы. Мы будем рады найти золотую середину, в которой наши приверженность и опыт в построении устойчивых школ, смогут сплестись с талантом Сугаты Митра в области Сред для самостоятельного обучения и привести к конкретным результатам. Очевидно, это требует времени, итеративного подхода и готовности выдвигать новые идеи. Но мы оба увлечены проектом, и я с интересом ожидаю возможности посмотреть, как он разовьется к концу года.

Сугата Митра: Примечательно, что в проекте, над которым я работаю, наибольшая проблема, как ни удивительно, лежит не в области педагогики или во взаимодействии с учащимися. Наибольшая проблема — добиться качественного Интернет-соединения, и бесперебойного электричества — не затрачивая при этом сотни тысяч долларов на солнечную энергию, и это только ради того, чтобы он еле как работал. Нам требуется оборудование, разработанное для тропиков. Если вы сошьете обувь, рассчитанную для работы в Нью-Йорке, а затем ее используют на рисовых полях Вьетнама, через час ни одной из туфель не останется. Но если вы сошьете обувь, которая выдержит на полях Вьетнама, то в ней можно будет ходить и в Нью-Йорке. Я думаю, если Адам спроектирует такую модель, которая работает в Африке,  мы получим модель образования, которая работает везде.

Адам Браун: Присоединяюсь к сказанному коллегой. Наиболее устойчивы те продукты и проекты, которые создаются в сложных условиях. Мы находимся на интересном этапе — обладая возможностями, персоналом, отношениями мы можем достигнуть конкретных результатов. Есть надежда, что если все сработает, мы сможем расширить проект, и он распространится и в других далеких уголках Земли.

Автор перевода: Софья Носкова
Источник: blog.ted.com

Похожие статьи

Первая американская школа в Облаках открылась в Гарлеме
Что вы хотите узнать сегодня? Создание центра исследования самообучения