Что делает спортсменов быстрее, выше, сильнее? Дэвид Эпштейн на TED2014

Дэвид Эпштейн. Фото: Джеймс Дункан Дэвидсон
Дэвид Эпштейн. Фото: Джеймс Дункан Дэвидсон

Олимпийский девиз “Citius, Altius, Fortius” звучит по-русски как “Быстрее, выше, сильнее». Спортивный репортер Дэвид Эпштейн обращает внимание со сцены TED2014, что «Спортсмены претворили этот девиз в жизнь — и сделали это довольно быстро».

Эпштейн пытается разобраться, почему год от года бегуны, пловцы, гимнасты, баскетболисты и многие другие способны вывести свои виды спорта на новый уровень. Эпштейн говорит, что это сводится к трем факторам: изменение технологий, генов и мышления.

Эпштейн, автор книги “Спортивный Ген”, начинает с примера бегунов. Победитель Олимпийского марафона 2012 года мог бы обойти победителя Олимпийского марафона 1904 года более чем на 1 час 20 минут. Аналогичным образом, на последнем чемпионате мира, бегун на 100 метров Усэйн Болт побил мировой рекорд Джесси Оуэнса 1936 года на 14 футов. Но большая часть достижений в улучшении результатов сводится к технологиям. Если Оуэнс бежал по гаревой дорожке, и при этом ему приходилось вырывать ямку совком, чтобы использовать её при старте, то Болт и его современники бегают на специальном покрытии, разработанным для того, чтобы помочь им бежать как можно быстрее, и начинают забег со специально созданных стартовых блоков. Без этих преимуществ разрыв между спортсменами на финише будет не более одного шага, считает Эпштейн. Точно так же, если в 1954 году сэр Роджер Баннистер стал первым человеком в мире, пробежавшим милю менее чем за четыре минуты, то в прошлом году это удалось 1314 бегунам. Но бег на гаревой дорожке на 1,5 процента медленней, чем на современном покрытии. Учитывая это, около половины из бегунов того времени смогли бы сейчас выбежать из четырех минут.

Сегодня у спортсменов более быстрые лыжи, более аэродинамические велосипеды, более легкие ботинки, более технологичные купальники и многое другое. Но дело не только в технологиях, говорит Эпштейн. Сегодня спортсмены тренируются гораздо более интенсивно, чем когда-либо. «Даже спортсмены из университетов являются профессионалами в плане тренировок по сравнению с Баннистером, который тренировался по 45 минут в день, сбегая с лекций по гинекологии. «Он пил крысиный яд и бренди, потому что считалось, что эти напитки повышают производительность», говорит Эпштейн, который, кстати, является одним из журналистов, опубликовавшим новость, что в крови Алекса Родригеса найдены стероиды.

Но есть еще факторы — органы спортсменов изменились. В 1920-е годы, среднее телосложение считалось идеальным для любого вида спорта. И толкатели ядра, и прыгуны в высоту были среднего роста и среднего телосложения. «Резкое увеличение финансовых поощрений, известности и славы спортсменов высшего класса ускорило искусственный отбор для специальных типов телосложения» говорит Эпштейн. «Тела спортсменов стали гораздо сильнее отличаться друг от друга – большие стали еще больше, маленькие стали еще меньше, и странные стали еще страннее». Некоторые называют это явление «Большим Взрывом тел».

Сегодня толкатель ядра гораздо выше и примерно на 60 килограмм тяжелее, чем прыгун в высоту. Гимнасты в среднем стали ниже: от 160 см до 146 см, в то время как баскетболисты стали гораздо выше. Эпштейн рассматривает пример НБА, где в 1993 году игроки стали партнерами в лиге. Почти в одночасье число людей в лиге высотой более 213 см резко увеличилось. «Сегодня, если вы знаете человека выше 213 см, есть 17 процентный шанс, что он играет в НБА», говорит Эпштейн.

Другой пример телосложения, особенно хорошо подходящий для спорта: кенийские бегуны. Но Эпштейн отмечает, что только кенийцы из племени Календжин, на долю которого приходится около 12 процентов населения, являются выдающимися марафонцами. Это племя имеет «очень длинные и очень худые к низу ноги». Эпштейн поясняет, что эта форма ноги не только идеально подходит для охлаждения, но также является очень энергоэффективной, потому что ноги качаются как маятники во время бега. В то время как всего 17 американцев за всю историю пробежали марафон в рамках 2:10, 32 члена племени Календжин сделали то же самое в октябре прошлого года.

И все же, есть еще один весомый набор факторов: психологический. Люди толкают себя на большие физические достижения, чем в прошлом, что требует и умственного толчка. «Мозг работает как ограничитель, не позволяющий нам получить доступ ко всем нашим ресурсам, чтобы не причинить себе боль», говорит Эпштейн. «Чем больше мы узнаем, как работает этот ограничитель, тем больше мы можем узнать о том, как его отключить».

Эпштейн приводит пример Килиан Джорнет Бургада, который недавно совершил вертикальное восхождение на 2440 метров, поднявшись и опустившись в течение трех часов. «Килиан талантлив, хотя и не является генетическим фриком», говорит Эпштейн. «Другие спортсмены теперь последуют его примеру,  как следовали примеру сэра Роджера Банистера».

В конце концов, человеческое тело однозначно подходит для легкой атлетики. У нас имеется небольшой волосяной покров, потовые железы, которые охлаждают наше тело, суставы, поглощающие удары и ягодичные мышцы, которые помогают нам бежать в вертикальном положении, говорит Эпштейн. «Инновации в спорте, демократизация спорта и распространение новых типов телосложений и рас вместе позволяют спортсменам стать сильнее, смелее и лучше, чем когда-либо,» говорит Эпштейн.

Понравилась статья? Читайте разговор о будущем спорта между Дэвидом Эпштейном, Крис Клув и Синтией Бир >>

Автор перевода: Влад Дремов
Источник: blog.ted.com